?

Log in

No account? Create an account
Рассуждение на Страстной Седмице - Сергей Худиев [entries|archive|friends|userinfo]
Сергей Худиев

[ website | Купить аттестат во Владивостоке ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Рассуждение на Страстной Седмице [Apr. 16th, 2009|03:11 pm]
Сергей Худиев

 

Те, кто нападает на нашу веру, выдвигают различные аргументы. Некоторые из них порождены чистым невежеством, когда люди буквально, по слову Апостола, «злословят чего не знают». Некоторые пытаются разрушить веру ровно тем, чем другие ее укрепляют. Для Ньютона, например, существование законов мироздания — неизменных, повсеместных, математически выразимых — со всей несомненностью указывало на бытие Законодателя; современного атеиста та же самая неизменность законов убеждает, что Бога нет. Но есть и аргументы, которые очень серьезны — и могут порождать серьезный кризис веры. Это, в частности, аргумент от страдания — как благой Бог может допускать зло и страдание в этом мире. Его приписывают различным философам начиная с языческих времен, но на самом деле этот аргумент самым резким образом выражается в Библии, к книге Иова.

Я как-то читал одного атеистического автора, который формулирует этот аргумент примерно так - «представьте себе ребенка, умирающего от неизлечимой болезни; в то время как земной отце предпринимает отчаянные попытки его спасти, «Отец Небесный» никак не проявляет своего участия; конечно, Вы станете говорить, что Бог знает, кого когда забрать из этой жизни, что ребенка ожидает блаженное посмертие и тому подобное; но это вопрос того, во что вы верите, а в реальности мы видим только одно — ребенок умирает, и никакая высшая сила не является его спасти. Не честнее ли исходить из того, что такой силы просто нет?»

В принципе, объяснить зло и страдание в рамках христианского богословия можно. Бог наделяет тварный мир реальным, а значит, до какой-то степени автономным существованием, а в лице ангелов и людей еще и личной свободой, а значит, позволяет действовать в мироздании и другим силам, кроме Него. Творение — это не монолог, это что-то больше похожее на хор, в котором предвечный Регент позволяет звучать разным голосам — даже если некоторые из них фальшивят или вовсе пытаются подменить Божественную мелодию своей. Но меня больше убеждает не это.

Меня убеждает другое — реакция на зло и страдание. В нашем храме был священник, о.Георгий Чистяков, (он уже умер), который был знаком не с «аргументом от больных детей», а с самими этими детьми. Он работал в больнице, куда со всей страны (и всего бывшего СССР) привозят тяжело больных детей, в последней надежде им как-то помочь — надежде, которая часто оказывается тщетной. Этот человек имел дело с умирающими детьми, с убитыми горем родителями — как-то он обмолвился, что на этой неделе у него было четыре отпевания. И он верил во Христа, служил Литургию, проповедовал слово Божие. Более того, он служил в этой больнице именно потому, что любил Христа. Я немного знаю другого человека, с другого края земли, канадца, бывшего военного, Жана Ванье, который посвятил свою жизнь тому, чтобы служить людьми, которые от рождения почти неспособны к обычной жизни и обычному общению. Я могу приводить другие примеры — тех, кого я знал лично, или тех, о ком читал. У меня нет мужества, чтобы пойти туда, где так плохо и больно; но я знаю, что такие люди поступают в высшей степени правильно - достойно и праведно, должно и спасительно. Откуда я это знаю? Я просто не могу отрицать очевидность — такое поведение правильно, оно соответствует подлинной, изначальной природе человека, его истинному благу и предназначению.

Атеистические объяснения происхождения морали меня не убеждают просто потому, что они имеют дело с другим. Ну, допустим, в ходе Эволюции стадные приматы выработали некие навыки взаимопомощи, необходимые для выживания. Сегодня я поделюсь с тобой бананом, а завтра ты со мной. Может быть, они даже выработали готовность полагать жизнь за кровных родственников, разделяющих их генетический набор, потому что это, вроде бы, полезно для продвижения генов. Потом эти альтруистические тенденции распространились на неродственников, и, в итоге, у нашего брата высшего примата развилась способность к тому, что Новый Завет называет «агапе» - милосердной любовью.

Проблема с этим объяснением в том, что мы все тут высшие приматы, то есть разделяем общую биологию. Однако мы ведем себя по-разному. Одни посвящают жизнь помощи обездоленным, другие жертвуют на эту помощь, третьим просто наплевать, четвертые и сами горазды обездолить ближнего своего. Одни жадничают, другие делятся; одни мстят, другие прощают. Что отличает одних от других? Я знаю что, потому что я сам из этих самых приматов, и знаю ситуацию изнутри — отличает личное произволение, решение поступать так или иначе. Не биология, не гены, не Эволюция решает, как мы поступим здесь и сейчас — это решаем мы сами. Я сам иногда решаю так, а иногда иначе — причем я знаю, знаю с очевидностью, что иногда поступаю правильно, а иногда — нет.

«Агапе» есть именно проявление свободы; я следую голосу добра или отказываюсь следовать, причем сознание реальности добра и своего свободного выбора по отношению к нему (чаще отрицательного) есть некий первичный опыт — то, что я знаю о себе и о мире прямо, через непосредственное переживание, а не через свидетельство других людей или логические выводы. Физически я способен отличать свет от тьмы — я близорукий, а не слепой. Мне не нужно доказывать существование света. Мне тем более не нужно доказывать существование добра и свободы.

Я знаю, что те, кто поступает как о. Георгий или Жан Ванье, совершают правильный выбор; отрицать это было бы противлением очевидности. Суть дела не в том, чтобы объяснять страдание, а в том, чтобы на правильно на него реагировать — и я нахожу, что христианская реакция на страдание является правильной. «Агапе» является правильным отношением, причем эта «правильность» отражает не наши культурные предпочтения, а некую первичную реальность, некий фундамент мироздания.

Поскольку я сам так не поступаю, возникает соблазн отрицать объективность добра, чтобы избежать внутреннего дискомфорта, возникающего оттого, что другие, подобные тебе люди поступают правильно, а ты — нет. Горячее рвение некоторых доказать, что, например, Мать Тереза «на самом деле» что-то имела со своей деятельности, жадный интерес публики к «компромату» на тех, кто, по-видимому, делает что-то доброе, глубокомысленные психоаналитические изыскания на тему того, какие именно детские комплексы и сексуальные расстройства побуждают людей добровольно отправляться в места боли и скорби — все это понятно, праведники своим поведением обличают, и это неприятно.

Что же, мне тоже неприятно; но зачем же заниматься самообманом. Добро есть добро, даже если я ему не следую. Открывается ли это добро где-то еще, кроме моего внутреннего опыта и опыта других людей?

И тут я обнаруживаю историю, которая подходит к этому опыту, как ключ к замку — историю Христа. Если любовь есть глубочайшая реальность, то эта реальность проявляет себя в нашем мире именно так; в лице Иисуса Христа мы встречаем ту же истину, которую мы встречаем в собственном чувстве добра. « Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев. (1Иоан.3:16)». Люди, полагающие жизнь свою за других (иногда однократно, чаще — каждый день), делают то, что соответствует природе реальности — потому что Источник всякой реальности поступает именно так, нисходит в наш мир, становится одним из нас, людей, и полагает жизнь свою за других. Раздается щелчок, вывихнутый сустав становится на место, ключ подходит к замку, дверь открывается — мы не просто видим, что те, кто жертвует ради других, поступают по истине — мы узнаем эту Истину в лицо и по имени.

 

linkReply

Comments:
[User Picture]From: estellgreydaw
2009-04-16 11:50 am (UTC)
спасибо
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: berhin
2009-04-16 12:39 pm (UTC)
Сергей, а сделаете этого аудио для Предания?
(Reply) (Thread)
From: losthighway
2009-04-16 02:10 pm (UTC)
//Потом эти альтруистические тенденции распространились на неродственников, и, в итоге, у нашего брата высшего примата развилась способность к тому, что Новый Завет называет «агапе» - милосердной любовью.//

Это разные по сути вещи, хотя (до определенного момента) их проявления могут быть похожи. Есть прекрасная статья Льва Тихомирова на эту тему: "Альтруизм и христианская любовь".

"Св. Василий Великий объясняет, что Бог, ставя перед человеком обязанность развивать в себе чувство любви, дает ему для этого возможность и облегчение в виде известных природных свойств, которые св. отец не боится свести почти в зоологическую область. “Кто не знает, - говорит он, - что человек есть животное кроткое и общественное, а не уединенное и дикое” (”Творения”, т. V, стр. 105). Хотя, таким образом, этот “альтруизм” кроется даже в животной природе человека, однако, как тут же напоминает св. Василий Великий, Христос в “любви” принес нам “заповедь новую“. Ясно, что новая заповедь не тождественна с первобытным зоологическим инстинктом, иначе - она не была бы “новою”. Ясно, что перед христианином поставлена не совсем та нравственная жизнь, которая свойственна человеку, как “животному кроткому и общественному”.
http://antimodern.wordpress.com/2009/02/16/альтруизм-и-христианская-любовь/

//христианская реакция на страдание является правильной. «Агапе» является правильным отношением, причем эта «правильность» отражает не наши культурные предпочтения, а некую первичную реальность, некий фундамент мироздания.//

Это нормальная, естественная реакция человека, как он создан Богом.
Но после грехопадения человеческая природа исказилась, и то, что было естественным, теперь требует усилий. Так вот мотивация этих усилий - вовсе не обязательно любовь в христианском понимании. Точнее: для человека, не преображенного благодатью, мотивация никогда не является чистой, к ней всегда примешана самость. Служить ближним можно и во имя свое. Даже декларируя это как служение Богу, даже называясь христианином.

Для Бога важно то, что происходит в сердце человека, мотивация его поступков. Если в ней присутствует тонкая гордость, самонадеяние (а это состояние всех людей после грехопадения) - то отвержение комфорта ради служения ближним не будет самоотвержением. Это будет утверждением своей самости. В таком случае, в сердце человека нет места для Бога. И хотя внешне дела вызывают похвалу, а человек прославлен на весь мир, как праведник - это все не то. Та любовь, о которой говорит Христос, невозможна без преображения человека благодатью. Хотя внешне, все может выглядеть прекрасно.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: sergeyhudiev
2009-04-16 09:10 pm (UTC)
Спасибо за ссылку.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: taganay
2009-04-16 07:59 pm (UTC)
Меня убеждает другое — реакция на зло и страдание.

Вы знаете, если некая высшая сила допускает страдания детей только для того, чтобы люди могли на эти страдания правильно отреагировать - я уж лучше обойдусь без этой силы.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: estera
2009-04-16 08:59 pm (UTC)
А хотите зуб дам, что если бы какие-нибудь высшие силы вздумали что-то "не допустить", сиречь вмешаться, вы же и обвинили бы их в попытке помешать свободе, "удушить своей любовью", "не дать жить самостоятельно" и так далее.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: sergeyhudiev
2009-04-16 09:11 pm (UTC)
Дык, я именно о том, что реакция о.Георгия или Жана Ванье представляется мне правильной, а моя и Ваша - неправильной.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: taganay
2009-04-17 02:26 am (UTC)
Да, я совершенно согласен с Вами - я по большей части равнодушно прохожу мимо чужого горя, утешаясь тем, что это где-то далеко. Хотя, с другой стороны, если принимать все близко к сердцу - то на ближайших к тебе людей не останется ни времени, ни сил. Наверное, только особые люди способны на подобное.
Но речь не совсем об этом. Мы все бываем свидетелями тому, как страдают и гибнут совершенно невинные люди - например, дети, которые просто не успели совершить никакого греха. Если за этим стоят силы природы, то тут делать нечего: природа слепа и вне добра и зла. Но если за это отвечает всемогущий и всеведающий бог, то у меня к нему сразу возникают претензии морально-этического плана. Потому что нельзя убивать детей только для того, чтобы кто-нибудь мог проявить лучшие черты своего характера. Вот нельзя, и все.
Так что я буду считать, что это все-таки слепые силы природы.
Я понимаю, что мои рассуждения абсолютно наивны и далеко не оригинальны. Но мне было бы очень неуютно жить, зная, что моя жизнь и жизнь моих близких зависит от подобного высшего существа.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: aminazinum
2009-04-17 05:06 am (UTC)
"Если за этим стоят силы природы, то тут делать нечего: природа слепа и вне добра и зла." Если за этим стоят силы природы то все вовсе получается совсем темно и обреченно, ибо человек получается отрыжкой липидно-протеинового супа, возникшего из ничего и идущего в ничего. А все чувства, страдания, поиск смысла обесценивается.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: lenalexp
2009-04-17 07:05 am (UTC)
ибо человек получается отрыжкой липидно-протеинового супа, возникшего из ничего и идущего в ничего. А все чувства, страдания, поиск смысла обесценивается.

А иначе какой смысл получается?
(Reply) (Parent) (Thread)
From: aminazinum
2009-04-17 09:49 am (UTC)
Иначе получается что есть нечто неподвластное человеческому сознанию, частью чего оно собственно является, а значит смысл есть, только нам он неизвестен. Для жизни одного факта достаточно.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: lenalexp
2009-04-17 11:28 am (UTC)
Иначе получается что есть нечто неподвластное человеческому сознанию, частью чего оно собственно является, а значит смысл есть, только нам он неизвестен.

;-))))))
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: a_bugaev
2009-04-16 08:00 pm (UTC)
Спасибо.
Так совпало, как раз сегодня утром думал в этом направлении...
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: tverdyi_znak
2009-04-16 08:03 pm (UTC)
Спасибо.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: lenalexp
2009-04-17 07:02 am (UTC)
Однако мы ведем себя по-разному. Одни посвящают жизнь помощи обездоленным, другие жертвуют на эту помощь, третьим просто наплевать, четвертые и сами горазды обездолить ближнего своего. Одни жадничают, другие делятся; одни мстят, другие прощают. Что отличает одних от других?

Основное – воспитанием, (а в общем виде – в восприятием информации).

Физически я способен отличать свет от тьмы — я близорукий, а не слепой. Мне не нужно доказывать существование света. Мне тем более не нужно доказывать существование добра и свободы.

Нечего подобного, восприятие света и восприятие добра и свободы различны. Свет Вы воспринимаете непосредственно, а добро и свободу согласно критериям общества.

Добро есть добро, даже если я ему не следую. Открывается ли это добро где-то еще, кроме моего внутреннего опыта и опыта других людей?

Добро и зло не всегда одинаковы в восприятии разными людьми.
(Reply) (Thread)