Поглядел на защитительную статью в отношении постановки “Сна в летнюю ночь”. Не видел самой постановки, мне трудно иметь тут суждение, но линия защиты несколько настораживает. Человек с одной стороны пишет:

Авторы письма (точнее, автор, причем найти эту даму не удается, а дирекция театра утверждает, что имя это ей незнакомо), видимо, не представляют себе, что творится на оперных подмостках Европы. Певцы и певицы там сплошь и рядом расхаживают неглиже, купаются в ванне и имитируют половой акт, в том числе между лицами одного пола.
С другой:

Одна из матерей, чьи дети поют в спектакле, утверждает, что в нем нет ровно ничего, о чем написано в кляузе

Это несколько противоречиво. То ли автор хочет сказать нам, что публичный трах есть признак просвещённой Европы, и потому нечего тут ворчать, то ли хочет сказать, что ничего подобного и не происходит, и поэтому нечего ворчать. Линия защиты “1)я не ссал у вас в лифте, это клевета! 2)вы бы видели, деревенщина, какие зассаные лифты в Париже!” выглядит несколько запутанной.

Я, конечно, нимало не спорю, что в просвещенной Европе есть места, где желающие наслаждаются зрелищами имитации половых актов с лицами хоть какого пола, а также с ослами, козлами и косолапыми мишками – я даже подозреваю, что их есть и в непросвещённой Москве – но слово “Театр” к ним как-то малоупотребимо.

Английская рецензия на Олдена и его интерпретацию “сна” есть здесь, и, по крайней мере, некоторые обвинения в адрес постановки подтверждаются. Правда, там автор больше обижается за Бриттена

Britten was a far more complex personality, and a far more self-doubting and moral one, than is suggested by presenting him as a manipulative abuser of young boys.

Хотя мы думаем, что способны делать осознанный выбор, наши познания в области молекулярных основ биологии свидетельствуют, что биологические процессы подчиняются законам физики и химии, а потому столь же детерминированы, как и орбита планет. Недавние эксперименты в области неврологии подтверждают мнение о том, что наши поступки определяются нашим мозгом, который подчиняется известным научным законам, а не какой-то силе, существующей вне этих законов.
Например, наблюдения за пациентом с поражением головного мозга показали, что путем электростимуляции соответствующих участков мозга можно вызвать у больного желание сделать движение кистью, руки, плечом или открыть
рот и что-то сказать.
Трудно себе представить, как может проявляться свобода воли, если наше поведение определяется физическими законами. Поэтому, похоже, мы представляем собой не что иное, как биологические машины, а свобода воли просто иллюзия».

Взял отсюда

В общем-то ту же мысль высказывают Крик, Докинз, Пинкер и все они. Натурализм - это мировоззрение, которое требует уж очень мощной веры – чтобы принять его, я должен объявить иллюзией даже не мистический опыт, а опыт самый повседневный – опыт свободного произволения. Признать бессмысленными не только теологические суждения, но и нравственные – глупо же предъявлять моральные претензии законам физики и химии. Об этом и Докинз пишет – правда, это не мешает ему такие претензии бурно предъявлять. Неувязочка? Но как можно предъявлять упреки в логических неувязках процессу, который полностью определяется законами физики и химии? Как можно иметь осмысленную дискуссию с таким процессом? Но самое интересное, что в таком случае иллюзорными оказываются любые суждения вообще, в том числе суждение, приведенное выше – ведь автор пришел к нему, используя свое мышление и свободную волю, каковая воля иллюзорна.

Когда люди используют свою способность к рациональному рассуждению, чтобы продвигать картину мира, в которой все наши акты мышления и произволения полностью определяются внерациональными и внеличностными причинами, и таким образом само мышление и произволение есть иллюзия - это штука посильнее хлопка одной ладонью.  

Джон Леннокс, оксфордский профессор, прикольный старый ирландец, говорит про науку, религию, сциентизм и чудеса, тему раскрывает полностью  По-английски, хотя русский тоже знает.

Рассказывает по ходу дела клерикальный анекдот:

Епископ приезжает в отдаленный приход, хочет говорить слово наставления к прихожанам, смотрит – а церковь почти пустая. Он в гневе спрашивает у священника – “ты предупредил людей, что я буду?” Тот, оправдываясь – “нет-нет, они сами как-то узнали”

По френдленте ходит какой-то совершенно удивительный документ про разжигание к топ-менеджменту. Мне бы хотелось со всем уважением указать Юридическому Департаменту на то, что избранная им линия поведения, по моему мнению, является контрпродуктивной.

Продуктивными были бы дальнейшие поиски примирения с пострадавшей стороной.